Меннонитов действительно легко узнать по фамилиям. Если вы встретите какого-нибудь Ремпеля, Тиссена, Лоуена или Еннса – знайте: перед вами – меннонит. Скорее всего, он сейчас живет в Канаде или в США. Если ему за 60 или за 75 – вполне возможно, что родился он где-то в районе Хортицы, имел непростую судьбу, не любит коммунистов, но с теплотой говорит об Украине.

Помню, довелось мне выступать в одной менонитской церкви недалеко от канадского Виннипега. Пастор, представляя меня, сказал, что сегодня в их церкви гость из Украины, и спросил у присутствующих, у кого украинские корни. 75 процентов подняли руки. С неподдельным интересом слушали они мои рассказы о жизни в Украине, о серьезных социальных проблемах, радовались, узнавая о том, что украинские христиане сегодня могут свободно проповедовать Евангелие и помогать обществу.

Кто же такие меннониты? В качестве первых ассоциаций – бородатые люди в черном с надвинутыми на глаза широкополыми шляпами, передвигающиеся исключительно на конных повозках. Несколько фильмов, в том числе оскароносный «Свидетель» с Гаррисоном Фордом в главной роли, принесли славу общинам, где живут меннониты, сделав их довольно популярным аттракционом в Северной Америке. Речь идет об амишах или возможно хаттерайтах, или еще о ком-то из традиционных меннонитов, которые живут колониями и очень осторожно относятся к достижениям современной цивилизации. К примеру, фотографирование для большинства амишей под запретом. Они свято блюдут вековые традиции своей религиозно-этнической группы. Амишей в мире больше 200 тысяч, но большинство меннонитов все же не такие.А началось все с Менно Сименса, католического священника из Голландии, который после семилетнего внимательного изучения Библии стал анабаптистским пастором. Дело было в 16 веке. В Европе вовсю бушевала начатая Мартином Лютером Реформация. Однако анабаптисты, соглашаясь с тем, что нужно ломать католические традиции в вопросах полномочия церкви, ведения месс и спасения по вере, шли дальше, считая, что реформаторы остановились на полпути в вопросах крещения, взаимоотношения церкви и государства… Так получилось, что Менно оказался во главе движения голландских анабаптистов, за что был гоним всю жизнь. За его голову была назначена награда, но Сименсу удалось выжить. В отличие от других теологов-анабаптистов, которые были сожжены, лишены головы или утоплены, Менно Сименс в постоянных бегах и лишениях прожил до 65 лет и оставил после себя довольно много письменных трудов. Возможно, именно поэтому зарождающееся движение обрело его имя.

Одним из главных постулатов меннонитов, кроме традиционных для большинства протестантов крещения по вере, безусловного доверия Библии и символического понимания евхаристии, является их особая социальная позиция. Меннониты традиционно отрицали судебные тяжбы, присягу и особенно военную службу, что делало их врагами не только господствующей церкви, но и государства. Во многом это стало причиной 300-летних скитаний меннонитов. Многие из них вместе с вождем перебрались в Германию, ставшую для них второй родиной. Отстаивая идею непротивления злу, меннониты искали землю, где они могли бы жить, прилежно работать и верить так, как этого хотели.

7 сентября 1787 года Екатерина II издала указ, целью которого было заселить земли юга Украины трудолюбивыми немцами. И если в Голландии, на родине меннонитов, уже начались процессы, которые через несколько лет сделали их легальными и равными в правах с католиками и реформистами, то в Пруссии они по-прежнему испытывали серьезные трудности, в частности, из-за отказа идти на воинскую службу. Указ Екатерины предлагал предоставить им много религиозных и гражданских свобод, льготы от податей на 10 лет. Каждое семейство получало по 65 десятин земли (одна десятина больше одного гектара, - прим. Ю. М.) и по 500 рублей на проезд и обживание.

Подобная политика наибольшего благоприятствования привела к тому, что меннонитов на наших землях стало много. Соблюдая каноны традиционной протестантской этики: не употребляя алкоголь, старательно работая и поддерживая семейные ценности,  живя экономно, можно сказать, аскетично, меннониты укрепились и стали зажиточными людьми. К концу 70-х годов 19 века численность их колоний достигала 90 тысяч человек.

Знаменитый русский историк Костомаров однажды посетил такую колонию и был впечатлен: «… Я осмотрел житье-бытье меннонитов и был изумлен чрезвычайно цветущим состоянием их быта. Дворы их обсажены садами, домики просторны и светлы, хотя крыты соломой и носят на себе характер малорусского жилья, только несравненно культурнее и богаче. Везде в домиках деревянные полы, чисто вымытые; заборы и все хозяйственные постройки содержатся в порядке, и нигде не видно того неряшества и беспечности, какими страдают наши русские деревенские постройки... Близ самой колонии красуется прямой превосходный лес, сеянный назад тому двадцать лет. Меннониты с гордостью уверяют, что это предрассудок, будто край Екатеринославской губернии по своей природе безлесный. Все они грамотны, отдают детей в свои училища и не чуждаются туземного языка…»

Мне тоже доводилось бывать в бывших менонитских деревнях и разговаривать с людьми, которые помнят «немцев». Большинство наших соотечественников работало на них, но, тем не менее, они хранят о меннонитах добрую память. И это меня порадовало, еще раз подтверждая, что жизнь, устроенная по евангельским канонам, может действительно изменять общество. Даже противники иностранных колонистов утверждали, что те были трудолюбивы, любили порядок, были нравственны, гуманны и трезвы. Они строили больницы, аптеки, приюты, школы и училища, платили хорошие зарплаты и, как правило, были справедливы к своим работникам. Часто украинцы посещали богослужения меннонитов, приходили к их вере. Многие историки считают, что это факт стал важной ступенью в формировании протестантизма в нашей стране.

Идиллия продолжалась не так уж долго. Серьезные проблемы начались в 1784 году, когда все колонисты в России были призваны к воинской повинности. Меннониты начали уезжать. Ситуация еще более ухудшилась в период Первой Мировой войны, когда их стали обвинять в «пособничестве германскому правительству». И хотя скоро последовало официальное правительственное опровержение, осадок, как говорится, остался. Сильно пострадали меннониты и в период гражданской войны, причем, страдали от всех – и от махновцев, и от советских… Последним ударом, разрушившим массовое менонитское присутствие на землях теперь уже СССР, стала Вторая Мировая война, когда их снова обвинили в шпионаже и пособничестве фашистским оккупантам.

Многие из них погибли в войнах, умерли в тюрьмах и лагерях, многие бежали куда могли – даже через Китай, Южную Америку… Многие осели в США и Канаде и снова встали на ноги. Среди меннонитов не много «олигархов», но большинство зарабатывает достаточно, чтобы путешествовать и жертвовать.

Последние годы меннониты – частые гости в Запорожье и его окрестностях. Туристические фирмы по обе стороны океана делают неплохие деньги, организовывая целые круизы по Днепру и возя автобусные экскурсии по менонитским местам.

Меннониты действительно много жертвуют, поддерживая различные христианские служения. Например, служение Христианских Международных лагерей в СНГ было начато меннонитом Дейвом Лоуеном преимущественно на менонитские деньги. Удивителен Божий промысел – голландские немцы, прожившие на наших землях чуть больше 100 лет и жестоко изгнанные отсюда, оказались теми, чьи сердца едва ли не больше всего открыты к тому, чтобы поддерживать возрождающийся протестантизм на постсоветских землях!

Отец моей знакомой, Джанин, 45-летней матери четырех детей из маленького канадского городка, родился недалеко от Кривого Рога. Возможно, именно это повлияло на нее, когда в 2008 году, вложив массу средств и усилий, она организовала миссионерскую поездку: одиннадцать канадцев приехали помочь провести лагеря для детей в Кривом Роге. Через год она вернулась еще раз. Одной из главных ее целей было увидеть места, о которых так много рассказывал ее отец. «Еще когда я была маленькой девочкой, постоянно слышала рассказы моего отца, выросшего в Кронштале (сегодня село Долинское, запорожской области, - прим. Ю. М.). Иногда он рассказывал о чем-то веселом, но гораздо чаще о гонениях, преследованиях и войнах. Мне сложно передать чувства, когда я шла улицами этой деревни, видела то, что уже знала благодаря рассказам отца – его дом, школу, кладбище, где был похоронен его брат, умерший в детстве… Вечером, анализируя прошедший день, я не могла сдержать слез. Отчасти это были слезы печали о том, через что был вынужден пройти мой дорогой отец, но с другой стороны – это были слезы благодарности Богу, чья рука провела его через все это… Я чувствовала себя частью всего этого. Это не просто земля, где родился мой отец, это мои корни, моя история…»

Сегодня менонитская церковь проходит через определенные трудности. Разделения привели к тому, что существует несколько менонитских церквей, не всегда доброжелательно настроенных по отношению друг к другу. Закрытость от общества повлекла массу злоупотреблений, особенно в традиционных менонитских общинах Латинской Америки. Все чаще общины начинают осознавать, что, держась традиций, они теряют молодежь… С другой стороны, есть довольно много здоровых церквей как больших, состоящих из тысяч прихожан, так и маленьких, скорее, семейного типа, функционирует много миссионерских, социальных организаций… Все это, а также личное знакомство со многими меннонитами, оставляет в моем сердце твердое убеждение, что эти христиане, прошедшие через трудные испытания, но по-прежнему имеющие открытые сердца и охотно откликающиеся на людскую боль, смогут сделать еще много для Царства Небесного по всей земле.