Во-первых, «точка сборки» работ великого мастера находится не внутри их, а вынесена за пределы скульптур. Они словно тянутся к ответу на какой-то мучающий их трагический вопрос, как готический храм тянется к небу, и ответ этот находится не в их телах, а в более тонких и глубинных духовных пространствах – в Боге, и от этого они словно живут, двигают блоками мышц, устремляются вне себя, перестраиваются.

Во-вторых, и это было самое поразительное,  – я не увидел ни одной фигуры Христа, прочно стоящей на земле. У всех изображений Иисуса ноги либо подгибаются, либо не касаются земли. Посмотрите – вот первая Пьета – изображение Иисуса, снятого с креста. Он лежит на коленях своей матери – девы с юным лицом, на первый взгляд, такой хрупкой и беззащитной. Но вглядитесь внимательнее, – какая мощь в ее фигуре! Она держит на коленях убитого Сына, окруженного, словно прибоем, складками его одежд и, кажется, что она даже не замечает Его веса. Он словно парит, обретая взамен утраченной – новую точку опоры, сокрытую… Как вы думаете, – где, в чем эта точка сокрыта? Микеланджело отвечает на языке пластики – в материнской любви. И эта незыблемость матери здесь явно не физического, а духовного свойства – это незыблемость любви.

Идем дальше и везде видим одно и то же. Вот еще одно «Снятие с креста». Ноги Иисуса подламываются, но Он не падает. Почему? Да потому что Его поддерживают руки матери. Следующая скульптура – Мария держит Младенца. И снова не Он ей, а она Ему – точка опоры. Чтобы Бог пришел на землю, ушел в смерть и снова восстал из мертвых – Ему нужна была материнская любовь.

Является ли это наблюдение отвлеченным? Думаю, что нет. Думаю, оно, прежде всего, практично. Потому что для того, чтобы мы родились в Боге, умерли в Боге и в Нем же воскресли, нам всем нужна та же самая любовь. Любовь матери. Проще говоря – для того, чтобы мы прожили полную, счастливую, творческую жизнь нам нужна материнская опора. И в момент рождения, и в момент жизни, и смерти. Конечно, редкая мать может поддержать сына или дочь в миг смерти физически, но разве она не присутствует в этом великом Переходе духовно? И разве не этом самое главное? Ведь то, что идет от Матери, начиная с периода беременности, продолжаясь первыми словами и мыслями, остается в человеческом сердце как незаменимая весть и не кончается никогда. Материнская опора в нашей жизни не так видна как на скульптурах Микеланджело. Но без нее мы бы падали, рушились, не находили бы себя. И со многими из нас так и происходит. И если внешне человек выглядит незыблемо как башня, это еще ни о чем не говорит. Если его недолюбили в детстве, он уже упал и подняться ему будет очень трудно. Из него вынута основная точка опоры.

Это парадоксально, но нам, чтобы опереться на Бога, нужна материнская школа, материнская предваряющая точка опоры. В крайнем случае, в случае, например, сиротства, материнская любовь – а это и есть точка опоры – может исходить от родственников, даже от мужчин, как, например, исходила эта материнская любовь от священника Александра Меня, но призвана к этому – именно мать.

Дело в том, что мать для того, чтобы стать святой матерью (а это единственный смысл материнства, к которому стоит стремиться для того, чтобы быть сыну духовной опорой) не должна ориентироваться на то, что ей предлагают стереотипы общества, даже самые престижные, фундаментальные и незыблемые. Лучшее, что она может сделать – это поглядеть в сторону Марии, удержавшей и поддержавшей своего Сына и в рождении, и в смерти. Когда к Ней пришел Ангел с Благой Вестью, эта девочка, взволнованная столь непостижимым посланием  о том, что она станет матерью Спасителя, конечно же, могла подумать о том, что принесет ей такое необычное материнство. Ведь муж уличил бы ее в неверности, а за это в Иудее того времени побивали камнями. И это достаточно сильный стимул для того, чтобы принять решение в пользу общества, тогдашнего социума и его законов, то есть принять по-человечески мудрое решение. Но Мария делает другой выбор. Она говорит: «Да будет мне по слову твоему». По слову вестника Божьего, по Слову Бога. Она берет ответственность за свой выбор в пользу Бога на себя и отвечает за него перед Богом. И она дарует миру Спасителя.

Я хочу сказать простую вещь: для  того, чтобы в нашем мире рождались его спасители, творцы, несущие в мир любовь, милосердие и вдохновение, их матери в самых важных делах и решениях должны ориентироваться не на социальные нормы, – лучше, если они будут ориентироваться на Бога, на ту глубину глубин, которая особенно внятно говорит через сердце материнское. А для этого матери надо взять на себя ответственность за свою жизнь перед Богом, перед собственной Глубиной, Бытием. Было бы проще препоручить эту ответственность кому-то другому. Но никакие человеческие слова этого глубинного Голоса заменить не смогут.

У сыновей в жизни не раз ослабевают ноги. И в эти минуты многое зависит от того, хранит ли их сердце материнская любовь или эта точка опоры оттуда ушла. Живет ли святая мать в их сердце, как жила она в сердце Христа, или нет. А значит быть матерью – это задание святости. Это самоосуществление в святости.