Виктор Шленкин: “Почему у нас в России, да и в церквах, так мало роста, но всегда на виду какие-то надстройки?..”

 

Виктор Шленкин. Докторант богословия университета Цюриха. Преподавал в СПбХУ историческое богословие. Пишет диссертацию по истории ранней церкви. Колумнист сайта "Баптисты Петербурга".

Виктор Шленкин. Докторант богословия университета Цюриха. Преподавал в СПбХУ историческое богословие. Пишет диссертацию по истории ранней церкви. Колумнист сайта “Баптисты Петербурга”.

Миссия, стратегия, цели. Думается, что об этом пора начать говорить. Судя по тому, как делаются публичные высказывания не менее известных лидеров наших церквей, идеологическое влияние на содержание высказываний оказывает наш политический климат в России. Старшие братья уверенно говорят о будущих проектах, используя бессмысленный по содержанию набор слов: будем углубляться, расширяться, готовить, создадим тысячу (церквей/лидеров), научим, вдохновим, добьемся… и пр. Если посмотреть предвыборные программы наших российских депутатов, многое объясняется.

В действительности, церковные программы, как для церкви, так и для братства – вещь не сложная. И это не просто психологическое утешение моего читателя. Поскольку христианская общественность (и я, кстати, не исключение), – среда несколько чувствительная, я пока обойдусь без имен, явок и телефонных номеров. Но имейте в виду: подобное можно найти на любом сайте того или иного евангельского союза.

Проблема в том, что руководители часто смешивают в лексический “салат” некоторые весьма важные понятия: миссия, видение, стратегия и цели. Когда идеологи братств пишут: «Наша цель – это тысячи церквей в РФ» или «Наша стратегия – это подготовка учеников», или «Видение нашего Союза: Ого-го… проповедь всему русскому народу»… хочется кричать: «Постойте!» и «О чем вы?». Известно, что миссия – это в общем-то та задача или цель, которая используется в очень широком значении. Это миссия человека, компании, института и пр. У церкви миссия одна: учить все народы. И, думаю, церковная миссия не будет сильно отличаться. Другое дело, «видение». Или же проще: мечта.

Чтобы не быть голословным автор предлагает прочитать выдержку из видения и стратегии одного уважаемого союза. Например, мы читаем:

Видение: Наши церкви – зажженные миссионерским духом, объединяют свои усилия для выполнения великого поручения Иисуса Христа! Чтобы каждый уверовавший, измененный благодатью, возвращался в образ Христов и передавал свою веру другим.

Другими словами, о чем визионерствуют, мечтают разработчики программы? Гм, по честному: ни о чем. В действительности, тут нет ничего такого, к чему братья практически и ощутимо хотят прийти через… даже время не указано. На лицо смысловая неразбериха: тут ничего не видят и ни о чем не мечтают: наши церкви – уже зажжены и объединяют. Такие дела. Так почему же мы тогда строем-то, да и с воздушными шариками не ходим?

У каждой церкви или христианского союза своя мечта. Это и есть видение. Что бы по щучьему велению нам бы всем захотелось в этой жизни. Ну, только если это что-то очень и очень реальное. Если братство говорит о тысячах церквях – забудьте. Это просто корпоративные амбиции. Человек не может мечтать о том, чтобы побеждать на всех летних олимпийских играх. Видение будет звучать проще. Реалистичней, что ли… Потому что человек с прагматическим и практическим, а также адекватным мироощущением действительно планирует эту мечту осуществить. Ведь проблема в том, что если какой-то проповедник просто разглагольствует о “тысячах и тысячах” неважно о чем, – он просто заставляет свою общину бурлиться в непонятно каком церковном активизме.

Скажу проще на примере. Представим, что какой-то пастор церкви имеет в своем распоряжении три с половиной бабульки. Ему не надо объяснять, он же грамотный и Библию читал, что нужно проповедовать и учить народы (ведь миссия – дело простое). А в его случае – небольшой поселок «Просочиловка». Этот прагматически мыслящий служитель будет трезво оценивать ситуацию. И он скажет на церковном собрании: «Итак, дамы, коли с миссией у нас все путем, давайте думать о видении! Что нас ожидает через пять, скажем, лет? И молодой человек уверенно заверяет: «Через пять лет наша церковь будет шестьдесят-восемьдесят человек!» (аплодисменты!!!) Реалистично? С учетом того, что в поселке или городке живет четыреста сорок восемь человек – вполне! По крайней мере, это не тысяча… И далее проповедник предлагает цели, шаги для достижения этого видения: 1) Будут ходить и развешивать приглашения. 2) Устроят чаепития для неверующих членов семей. 3) Пастор будет петь с гитарой у вокзала. 4) Посещать местный приют. 5) Помогать нуждающимся семьям. 6) И пр. И вот эта совокупность целей называется стратегией.

Не страшно, если через пять лет в церковь придет пятьдесят девять человек или восемьдесят два. Это не проблема. И не проблема то, что какие-то цели уберутся, а какие-то добавятся. То, о чем мы тут говорим: видимость, реалистичность и отчетность. Если проповедник говорит о космических высотах, а под рукой у него нет даже материала для того, чтобы построить лестницу на второй этаж – он тратит Ваше время. Или он сам не разбирается даже в азах управления.

Но почему вместо «видения» наши руководители вставляют «миссия»? Боюсь, руководители, во-первых, не видят концептуальной разницы. Им не хватает этих азов. А во-вторых, любая консервативная некоммерческая публичная организация должна всегда куда-то идти. В социально-психологическом плане это важно. Важно сохранять свой статус-кво. Имитировать активизм. Почему у нас в России, да и в церквах, так мало роста, но всегда на виду какие-то надстройки? Потому что политическая культура делать и вешать лапшу из Доширака – часть нашей общей культуры вообще. Быстро, дешево и сердито.

 Виктор Шленкин

 

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *